Глава 3. ОДИНОКИЙ КРЮК 

- О-о-а-ах-х-х... Кажысь, живой! - на длинном выдохе пронеслось в  сквозь ладонь, с силой ухватившуюся за лицо.

Превзомогая невообразимо выросшую силу земного притяжения, пытаясь чуть-чуть приподняться и открыть налитые свинцом глаза, молодой человек сделал над собой несколько решительных усилий. Ему очень захотелось хотя бы взглядом дотягуться до будильника. 

Но вместо звонкого и кругленького информатора с циферблатом, стрелками и золотой кнопкой на макушке, он сквозь узкую прорезь глаз только и смог, что заметить стоящую на столе недопитую на треть бутылку "Столичной". Причем бутылка светилась в лучах утреннего солнечгного зайчика, отраженного одним из окон стоящего напротив многоэтажного дома. Рядом с бутылкой сверкала и переливаась радугой сваленная на бок граненая рюмка на длинной тонкой ножке. А сбоку от этого великолепия лежало что-то трудно описуемое Скорей всего, это была на поливину обглоданая буханка черного хлеба. 

Мучительным образом оценив существующую обстановку, слипшиеся и немного потрескивающие могзи стали собираться с мыслями, которые должны были дать хоть какое-то объяснение произшедшему накануне. Мужчина стал постепенно приходить в себя. Но это были еще только первые минуты прозрения.

"Скажу тебе: все не так уж плохо! Во-первых, я дома. Во-вторых, в своей кровати, - думал он, потирая виски, чтобы избавиться от сильной головной боли. - Да... А где же Лю-ся?"

Он попытался было протянуть руку к тому месту, где обычно спала его половина, но уткнулся в пустоту. Рядом не было никого.

"Стоп! А Люся... Люся, кажется, ушла. Совсем ушла. Ах, да! Она же уезжает со своими родителями в Москву. Навсегда..."

Он снова попытался открыть глаза и после очередной удачной попытки заметил посреди белого потолка жалкий крюк, на котором когда-то висела, красуясь ослепительным блеском, хрустальная люстра. Одинокий крюк своим не эстетичным изгибом убийственно доказывал, что расставание с любимой женой теперь уж точно не догадка, а истинная правда. И, скорей всего, в этой опустевшей квартире он сейчас абсолютно один.

"А может, не один?" - пролетело в мыслях, и одиночество, не желающее признать свой убогий однокрылый статус, громким криком вырвалось наружу:

- Эй! Люся! Дорогая... Ты где? Отзовись...

Но, не услышав ни ответа, ни привета, ни каких-либо незнакомых шорохов, он понял, что его любви, его привычной жизни и, казалось бы, стабильным надеждам пришел конец. Кирдык! 

Взгляд, в пределах доступного радиуса обзора, заскользил по стенам. Он стал замечать, что в их маленькой квартирке не хватает многих привычных и дорогих сердцу вещей. Главное, из книжного шкафа исчезла свадебная фотография. 

После чего сердце в груди сжалось и грусть подступила к горлу больно давящим комом. Стало очень и очень грусно. Но, как это бывает, очистительные внутрениие потоки молодого организма минута за минутой уже начинали справляться с адским похмельем, освобождая от этилового клинча нервную систему и во всех деталях  и подробностях рисовать в пока еще отупевшем сознании события ушедшего  деня. 

Естественно, истинная причина алькогольного самоотравления, к которому он еще никогда в жизни не прибегал, лежала на поверхости, - вчера от него действительно ушла жена. Оживший мозг запульсировал и вдруг выдал весьма меткую, чуть ли не философскую фразу: "Когда от вас уходит любимая жена, с которой вы прожили не один год, после третьей рюмки водка уже пьется словно вода из-под крана!" 

"Так точно. Это сказал один великий драматург, - сам с собой теперь рассуждал очухавшийся неудачник. - И он был на сто процентов прав. Хотя я бы добавил к его мудрым словам еще чуть-чуть: "Пока не наступит полный отрубон". Вот этот отрубон и пришел ко мне вчера. А может, позавчера? Нет. Судя по тому, что в окне уже показались лучи солнца, и там уже чуть ли не середина дня, - то вчера! Да, а где ж тогда будильник? А? Наверное, как люстру, ковер, зеркало и прочее, тоже унесла. Ну, и бог с ней... Зато мой компьютер не месте".

Молодой человек снова закрыл глаза. Так было легче дышать. Потом, не открывая глаз, он с трудом приподнялся и присел на край дивана. Рука автоматически потянулась к столу, где оставалось его единственное лекарство, если следовать рассуждениям отпетых алкоголиков.  Но тут ногой он неожиданно задел стоявшую на полу пустую бутылку и та со стеклянным звоном ударилась о пол и и каким-то стальным визгом покатилось куда-то в угол. Этот звон окончательно привел его мозги в порядок, хотя телу еще требовалось многочасовое восстановление.

"Значит, вчера я осилил не одну бутылку. Этот великий драматург был абсолютно прав. Черт, забыл его имя..."