Глава.

- А можно мне от вас позвонить? - спросила Элла и впервые их взгляды с Сергеем пересеклись.

И в эту минуту где-то глубоко в сердце он ощутил приятное легкое жжение.  "Вот так догорают остатки былой любви" - подумал он.  И тут же понял, что только.что перешагнул порог в новый мир. Этот женский взгляд мог распахнуть любое одинокое сердце.

Сергей посмотрел на Игоря. Но тот молча и отрешённо глядел в одну точку, думая о чем-то своем, непривычно подергивая коленкой вверх и вниз, будто не мог скрыть одолевавший его неупаравляемый страх, волна за волной бьющий в его грудь, спину,  в  ноги. Таким разрушенным Серёга ещё никогда не видел своего партнёра. Игорь всегда казался ему отчаянным,  даже безбашенным. А тут... 

"Бедолага, - подумал он. - Видимо с этой девчонкой они действительно вляпались во что-то очень серьёзное".

Пока Сергей оценивал поведение и состояние своих ночных гостей, он машинально поставил на огонь турку с водой, зашёл в ванную, чтобы взять там ватный тампон и флакон с одеколоном, захватил по пути обратно трубку радиотелефона и велнулся на кухню.

- На вот. Протри одеколоном ссадину. Я так всегда делаю. Помогает - обратился он к Элле, а затем добавил: - А вот тебе и телефон. Звони.

Игорь по-прежнему смотрел в ту же самую точку, подергивая коленкой,  И вдруг он подскочил с места, чуть ли не забежал в туалет, и там, не стесняясь, гомко вырвал. Сергей в этот момент посмотрел на Элле,  но та ответила взглядом, полным сожаления и сочувствия, и приложила к щеке тампон, окрапленный одеколоном. При этом она даже не вздрогнула, словно этот тампон был пропитан обыкновенной водой.

Игорь с слегка писиневшим лицом появился в дверном проеме  и неожиданно выпалил:

- Ребята, С вашего позволения пойду прогуляюсь. На свежем воздухе мне станет лучше. Извините,

Через несколько секунд он исчез, а Сергей, Элла и ''Макаров' остались в доме. В турке громко закипела вода и Сергей раздосадаванно произнес:

- Ну вот. Опять придётся новую воду кипятить.

Пока он менял воду, Элла набрала номер телефона и через некоторое время услышав "Алло!", придавая уверенности голосу,  произнесла:

- Мама? Это я. Не волнуйся. Я у Светы на Дне рождения. Засиделись. Буду завтра.

Не дожидаясь слов матери, она быстро прервала разговор и положила отключенную трубку на стол. Только сейчас Сергей уловил в её голосе чуть заметную хрипоту. Он достал лежащую над головой на полке пачку сигарет и предложил закурить. Но к удивлению она ответила, что не курит и никогда не курила, потому что у неё астма. Сергей вернул пачку на место, говоря:

-  Ну, а теперь, рассказывай. Что ты сделала с моим другом?

- Начну с конца. Его стошнило,  видимо, потому, что ваш друг, наверное, впервые в жизни увидел труп человека.

Сергею стало не по себе, но он продолжал:

- Ну, а тебе это видимо, невпервой.

- Да, Одно время мне пришлось работать фельдшером в больнице скорой помощи. Поэтому разного насмотрелась. 

- Вот, ты черт! Опять вода закипела, - явно расстроенно произнес Сергей.

- А нет ли в этом доме чего-нибудь покрепче?

- Как раз для такого случая припас бутылку французского красного вина, - ответил с улыбкой Сергей.

Когда вино было разлито в бокалы, а на тарелке лежала горсть конфет, мужчина неожиданно спросил:

- Ты кого-то сегодня убила?

- Возможно. Но я защищалась. Хотели убить меня. Из вот этого самого пистолета.

Она достала из сумочки "Макарова" и грохотом положила на стол перед Сергеем. Тот взял пистолет, отвел затвор, чтобы убедиться не ли в стволе патрона, поставил его на предохранитель и лёгким движением извлек обойму, которая была по завязку нашпигована боевыми патронами. Элла заметила, что Сергей управлялся с оружием со знанем дела, и это не только ее восхитило. Она сразу же прониклась к нему симпатией и в опреленной мере доверием, поэтому произнесла:

- А я вот держала сегодня в руках пистолет в первый раз. Когда-нибудь научишься меня стрелять?

- Когда-нибудь, - сухо ответил Сергей со всех сторон рассматривая боевое оружи. - За такую штуку можно за решетку попасть, и надолго. Рассказывай, как оно у тебя очутились. 

Элла взяла бокал, преложила чокнуться и выпить за знакомство,  и сделала два небольших глотка. А затем похвалила напиток и начала свой рассказ.

 асмотреля

Глава 3. ЭЛЛА

С детства Элла росла девочкой болезненной, невзрачной, худенькой, со слегка кривенькими ножками. В общем, - слабенькое такое существо, часто не довольное собой, стремившееся проводить время в уединении. Мама не знала, как к ней подступиться. Иногда даже обижалась на ее холодность и непокорность.

Когда же девочка оставалась дома одна, начиналось ее время. Счастливое. Она садилась у большого зеркала и любила подолгу рассматривать свое личико, которое ей всегда нравилось. По-тихоньку открыв мамину косметичку и, подражая ей, она делала вид, что подводит брови ресницы, пудрит щечки, наслаждалась приятными запахами духов и разных кремов. Куклы с ранних лет перестали ее волновать. А вот мамина косметичка, - это да!

Когда ей исполнилось десять, мама второй раз вышла за муж! Казалось, удачно. Потому что жизнь девчонки переменилось в лучшую сторону - она обрела отца. Отчим же полюбил ее всей душой. К тому же в дом вместе с ним пришел большой праздник. С одной стороны, он наполнился новой удобной мебелью и книгами, с другой - еды стало вдоволь. Поэтому из кухни всегда струились новые, обалденные ароматы, зазывающие по-быстрее взяться за вилку и ложку.

Мебель и разнообразные блюда радовали девочку, а вот к книгам она относилась прохладно. Не любила она читать. Долго это и муторно. Весь ее опыт, все ее правила она впитала от мамы или из живой жизни, окружающей ее. Так что, она могла поддержать любой бытовой разговор, но углубляться в какие-то там "философии" не было у нее никакого желания. Зато уже с этого времени она умела прерасно погадать, почти по-цыгански, - на картах или на ладони.

По натуре новый папа был из породы свободолюбивых жизнелюбов, умеющих поднимать настроение окружающим разными веселыми и безобидными шутками, стихами, байками. И немудрено, по профессии он был музыкантом, отличным музыкантом, настоящим талантом, хотя работал, чтобы прокормить семью, в разных захолустных местах, где только можно, от филармонии до ресторана. В целом, доходами папы мама была довольна. Так бы жить и жить. Что еще надо?

Но вот однажды папу Толика заметили и пригласили в состав одной известной музыкальной группы. Он был счастлив, потому что всегда хотел попасть на большую сцену. Начались концерные турне, многодневные командировки. В доме стало его не хватать. Мама, обладавшая характером домашней управительницы, не жалавшей куда-либо переезжать из квартиы, доставшейся от родителей, часто перезванивалиась с ним по телефону, подолгу вела вечерние разговоры. Эти разговоры вскоре стали наполняться нервозностью, даже раздражением и упреками. И вот однажды он не вернулся домой. Словно сгинул, ничего не сказав, ничего не объяснив. С тех пор праздник из дома постпенно выветрился. Осталитсь только книги и большой учебник сольфеджио.

Мама пострадала-пострадала, да и нашла себе вскоре другого мужчину. Тот был полной противоположностью музыканту - тренер по боксу! Главными его качествами являлись молчаливость и прерасная фигура. Вся в мускулах. Но подкупило Эллу в нем не превосходно нетренированное тело, а то, что он притащил домой большую боксерскую грушу, ловко прикрепил ее к потолку и предложил девочке тренироваться по его руководством. Каждый удар по груше доставлял Элле истинное удовольствие. Как будто бы  все эти годы в ней накопилась привеликое ожесточение, даже ярость. А тут, можно было безответно и как угодно расправляться с молчалимым кожанным мешком, который даже не стонал под ударами. Постепенно удары девчонки становились все увереннее, все точнее, все сильнее. 

Благодаря двум ее папам к девятому классу Элла стала заметно выделятся среди однокласниц. Она была заводной, решительной, уверенной в себе и шикарно физически сложенной. Настоящая красавица! Что не заставило себя долго ждать. Многие парни, даже из старших классов, стали обращать не нее внимание. И это ей нравилось. Теперь у нее была своя косметичка, которую ей подарил дядя Жора, поставивший ее боксерский удар.

Однако с Жорой приключилась большая неприятность. Однажды мама, возвратившись чуть раньше с работы домой, застала Эллу в объятиях тренера. Сначала возникла истерика, потом большой скандал, после чего полураздетый Жора уже бежал по летничному маршу вдогонку за своими тренажерами и стыдливо собирал на лесничной площадке остатки одежды из его спортивного гардероба. После чего с дочкой состоялся серьезный разговор. Но девушка уже испытала на себе многое из того, о чем рассказывала ей мама. Однако во избежание нового скандала, тихонько сидела и помалкивала, прикинувшись эдакой безобидной овечкой.

А мама решила, что больше никогда не выйдет замуж и больше никогда не приведет в дом мужчину. Но время шло и у мамы случился новый роман. Красивую женщину отовсюду видно. Это был стройный, высокий, интеллегнтного вида молодой мужчина. С виду никогда бы не сказал, что он работает у одного местного уголовного авторитета рекетиром.

К тому времени Элле уже исполнилось восемьнадцать и она получила заветный паспорт, позволявший ей делать все, что может делать любой взрослый. На день рождения дочери мама пригласила Толика-рекетира, а тот притащил с собой своего младшего брата, который, естественно, помогал ему делать их привычную работу по сбору денег с зарождавшегося класса кооператоров. Это было время конца "горбачевской перестройки". Ельцин вот-вот готов был равалить СССР, и занять свой диктаторский трон. Хотя весть народ думал, что не за горами народовластие.

И закрутилась любовьб

 Глава 3. ОДИНОКИЙ КРЮК 

- О-о-а-ах-х-х... Кажысь, живой! - на длинном выдохе пронеслось в  сквозь ладонь, с силой ухватившуюся за лицо.

Превзомогая невообразимо выросшую силу земного притяжения, пытаясь чуть-чуть приподняться и открыть налитые свинцом глаза, молодой человек сделал над собой несколько решительных усилий. Ему очень захотелось хотя бы взглядом дотягуться до будильника. 

Но вместо звонкого и кругленького информатора с циферблатом, стрелками и золотой кнопкой на макушке, он сквозь узкую прорезь глаз только и смог, что заметить стоящую на столе недопитую на треть бутылку "Столичной". Причем бутылка светилась в лучах утреннего солнечгного зайчика, отраженного одним из окон стоящего напротив многоэтажного дома. Рядом с бутылкой сверкала и переливаась радугой сваленная на бок граненая рюмка на длинной тонкой ножке. А сбоку от этого великолепия лежало что-то трудно описуемое Скорей всего, это была на поливину обглоданая буханка черного хлеба. 

Мучительным образом оценив существующую обстановку, слипшиеся и немного потрескивающие могзи стали собираться с мыслями, которые должны были дать хоть какое-то объяснение произшедшему накануне. Мужчина стал постепенно приходить в себя. Но это были еще только первые минуты прозрения.

"Скажу тебе: все не так уж плохо! Во-первых, я дома. Во-вторых, в своей кровати, - думал он, потирая виски, чтобы избавиться от сильной головной боли. - Да... А где же Лю-ся?"

Он попытался было протянуть руку к тому месту, где обычно спала его половина, но уткнулся в пустоту. Рядом не было никого.

"Стоп! А Люся... Люся, кажется, ушла. Совсем ушла. Ах, да! Она же уезжает со своими родителями в Москву. Навсегда..."

Он снова попытался открыть глаза и после очередной удачной попытки заметил посреди белого потолка жалкий крюк, на котором когда-то висела, красуясь ослепительным блеском, хрустальная люстра. Одинокий крюк своим не эстетичным изгибом убийственно доказывал, что расставание с любимой женой теперь уж точно не догадка, а истинная правда. И, скорей всего, в этой опустевшей квартире он сейчас абсолютно один.

"А может, не один?" - пролетело в мыслях, и одиночество, не желающее признать свой убогий однокрылый статус, громким криком вырвалось наружу:

- Эй! Люся! Дорогая... Ты где? Отзовись...

Но, не услышав ни ответа, ни привета, ни каких-либо незнакомых шорохов, он понял, что его любви, его привычной жизни и, казалось бы, стабильным надеждам пришел конец. Кирдык! 

Взгляд, в пределах доступного радиуса обзора, заскользил по стенам. Он стал замечать, что в их маленькой квартирке не хватает многих привычных и дорогих сердцу вещей. Главное, из книжного шкафа исчезла свадебная фотография. 

После чего сердце в груди сжалось и грусть подступила к горлу больно давящим комом. Стало очень и очень грусно. Но, как это бывает, очистительные внутрениие потоки молодого организма минута за минутой уже начинали справляться с адским похмельем, освобождая от этилового клинча нервную систему и во всех деталях  и подробностях рисовать в пока еще отупевшем сознании события ушедшего  деня. 

Естественно, истинная причина алькогольного самоотравления, к которому он еще никогда в жизни не прибегал, лежала на поверхости, - вчера от него действительно ушла жена. Оживший мозг запульсировал и вдруг выдал весьма меткую, чуть ли не философскую фразу: "Когда от вас уходит любимая жена, с которой вы прожили не один год, после третьей рюмки водка уже пьется словно вода из-под крана!" 

"Так точно. Это сказал один великий драматург, - сам с собой теперь рассуждал очухавшийся неудачник. - И он был на сто процентов прав. Хотя я бы добавил к его мудрым словам еще чуть-чуть: "Пока не наступит полный отрубон". Вот этот отрубон и пришел ко мне вчера. А может, позавчера? Нет. Судя по тому, что в окне уже показались лучи солнца, и там уже чуть ли не середина дня, - то вчера! Да, а где ж тогда будильник? А? Наверное, как люстру, ковер, зеркало и прочее, тоже унесла. Ну, и бог с ней... Зато мой компьютер не месте".

Молодой человек снова закрыл глаза. Так было легче дышать. Потом, не открывая глаз, он с трудом приподнялся и присел на край дивана. Рука автоматически потянулась к столу, где оставалось его единственное лекарство, если следовать рассуждениям отпетых алкоголиков.  Но тут ногой он неожиданно задел стоявшую на полу пустую бутылку и та со стеклянным звоном ударилась о пол и и каким-то стальным визгом покатилось куда-то в угол. Этот звон окончательно привел его мозги в порядок, хотя телу еще требовалось многочасовое восстановление.

"Значит, вчера я осилил не одну бутылку. Этот великий драматург был абсолютно прав. Черт, забыл его имя..."

Глава 2. ДОЧЬ

После слова "дочь" дыхание перехватило, а тело внезапно качнула волна необузданного жара, при этом быстро разогревая неожиданно затрепыхавшее нутро. Потом эта волна хлынула вверх, пробежала по затылку, поднялась до самой макушки, бепощадно разрыхляя на своем пути занемевшую плоть, пока не добралась до растерявшегося, захваченного врасплох мозга.

Глаза невольно закрылись. Разноцветными образами далекого мая, ласкового, теплого июня, не стесняясь в подробностях, память стала стремительно заполнять красочным многообразием мрачную пустоту души, провалившуюся однажды в бездну. А ведь на этом месте когда-то давным-давно зародилась и расцвела его первая и настоящая любовь. 

Однако голос, раздавашийся из телефона, казавшийся когда-то милым и ласковым, теперь приобрел властные, металлические оттенки, исходившие будто бы из кельи колдуньи. И было странным где-то в глубине души ощущать лютое отторжение к когда-то любимому голосу. Горечь подступила к горлу, к языку. И, словно сплевывая остатки зелья, вкрапленного однажды в его душу, он взял себя в руки и с невероятным усилием, но утвердительно повторил:

- Я же уже сказал: Не звони мне! Никогда...

"И зачем я только взял в руки этот дурацкий телефон? Зачем завел разговор? Разве не знал, что это очередной подвох?" - думал он. И в голове, и в сердце все перемешалось, будто вопросы эти касались глубинных тайн мироздания. Хотя ответ на каждый из них был один и тот же и лежал на ладони: "Любовь умирает тогда, когда умирают влюбленные. И то, не всегда. Она продолжает жить в детях, родившихся в ауре этой любви". 

И как бы понимая данность этой мысли он говорил сам себе: "Зачем же обманываться? Ведь мне всегда хотелось вновь услышать этот голос! Столько лет прошло, а я его нисколько не забыл." 

И не важно, что в послений раз этот голос слышался посреди руин чудовищного прошлого, посреди остатков непонятно зачем разрушенной идилии, согревающей когда-то одинокие и стремящиеся друг к другу сердца. И не важно, что от той прекрасной поры уже ничего не осталось.

Любимый голос моментально задел лоскутки памяти, которые тут же отчетливо, до мелочей очертили и раскрасили в сознании все мгновения, все часы и дни, проведенные вместе. Когда они безоглядно наслаждались друг другом, а потом с такой же силой друг друга ненавидели. И вот теперь, обеспокоенная знакомыми обертонами память ожила и начала творить в нем чыто-то коварное, ничем неостановимое. Ведь крошечные лоскутки никуда не исчезли, не испарились. Пробуждаемые, новые и новые из них проявлялись опять и опять. Они загорались повсюду. Их становилось очень много. Невероятно много. И этот суровый на вид человек всей душой и телом беспомощно утопал сейчас в невидимом мире, переполненом счастьем. 

Рваный, резкий ночной диалог, независимо от сквозившего в нем противоречия, наверняка мог еще продолжаться, а интонации спустя минуты, возможно, стали бы мягче, человечнее. Мужчине хорошо помнились такие разговоры, и он уже был настроен на бессмысленные перекоры посреди ночных огней. Но телефон, как на зло, выскользнул из онемевшей руки, упал сначала на стол, потом ударился о пол и развалился на части. В итоге из него вывалилась батарейка, и связь окончательно оборвалась... Странно. Вроде на вид серьезный гаджет.

В неведомой дали тотчас зачастили короткие гудки, не оставляя женскому голосу никакой надежды на продолжение телефонного свидания. Она же приняла их однозначно, по своему. Эти гудки, как последние слова, сказанные ей любимым когда-то человеком, означали, что больше не будет никаких разговоров. Спустя столько лет он ничего не забыл, не простил, пусть даже и не понял ее. Точка! 

А ведь он-то думал сейчас по другому.

"Постой же... Моя дочь! Как она? Что с ней? - пронеслось в уставшей, ватной голове. -  Может, стоило все-таки узнать, зачем ее мать звонила мне среди ночи. Может девочка нуждается в помощи? Но, нет же. Нет. Не обманывайся. Видишь, даже телефон сам собой развалился, разъединив ваши голоса. Даже он понимает, что эти пикировки, как и раньше, ни к чему хорошему не приведут. Ты уже давнои во всем  разобрался. Любовь умерла... Скорее всего, это какая-то очередная уловка, чтобы снова уколоть в меня, снова издалека начать закручивать вокруг какой-то несканчаемый круговорот мучений, продолжать мстить мне за прошлое и портить жизнь. Разве не в этом вся ее натура? Разве ты не говорил себе эти слова много раз?". 

Взбудораженные ночным звонком нейроны продолжали цеплялть все новые и новые, доселе спящие лоскутки памяти, приводя в движение давно стихшую, успокоившуюся область сознания малосвязанными вопросами:

"А, может, во всем, что произошло, была и моя вина? Возможно, где-то я сглупил, о чем-то необдуманно высказался? Может, ее проснувшееся ожесточение - это выплеснувшаяся наружу ярость сильной женщины, которая вдруг встретила на пути такую же сильную натуру? Как говорят: нашла коса на камень! До сих пор не пойму, что ей еще от меня было нужно? Денег? Ведь наша любовь начиналось так стремительно, так романтично? Да и я не сидел тогда на бобах. Мы бы смогли свить вполне уютное гнездышко на троих. И откуда потом взялись ее больные слова, появилось стремление унизить? Ведь я же почти задыхался от любви, обожал ее, восхищался каждым ее словом, каждой улыбкой, каждым движением. И готов был сделать для нее, что угодно. А, может, ей просто нравилось держать мое беззащиное сердце в руках, играть им, чтобы тайком время от времени колоть его острыми иглами, упиваясь моей болью и своей властью? Зачем? Может, она на самом деле колдунья? Какая-то чушь...".

На миг он обернулся и посмотрел в окно, будто что-то там привлекло его внимание.

"Да, старик, попал ты тогда в передрягу. По полной, - мысли пытались выстроиться в ряд. - Ты был буквально ошарашен ею, вел себя, словно одержимый бесами. До сих пор помнятся огромные мурашки, бегающие острыми копытцами по спине. Это только теперь я успокоился и что-то из всего случившегося понял. Мы просто оказались бесконечно разными людьми, по сути, по содержанию, по мировоззрению, словно находились рядом, но в непересекающихся плоскостях. Мы так и не нашли ни одной точки соприкосновения наших устремлений, родства наших душ. А любовь, неистово объединившая нас, наоборот, своей мощью невыносимо больно и стремительно разрушала. Во всяком случае - меня".

Открыв глаза, он стал быстро перемещать компьютерную мышку по столу, пока не развернул во весь экран монитора фотографию своей возлюбленной из далекого прошлого. Да! Как же она была прелестна. Даже сейчас, с экрана, ее лицо сводило с ума... 

Но, вглядываясь в него, с вершины прожитых лет мужчина отлично осознавал, что это совершенство, которое день за днем раскрывалось перед ним, очень уж стало напоминать ему древнегреческое божество, которое своей неописуемой красотой сводило путников с ума, превращая в неподвижные, придорожные камни. Этим несчастным путником стал и он сам. Потому-то любое воспоминание о ней, любой ее звонок после расставания всегда наполнял его сердце смятением, а тело оцепенением. И он уехал, куда подальше. Пропал, не желая больше не видеть ее, не слышать. 

А сейчас тайком и с нежностью он рассматривал ее театрально поставленный, улыбчивый взгляд, проводя глазами, а затем и еле дрожащими кончиками пальцев по ее милым, застывшим на экране чертам, по длинной шее, по распущенным темным волосам, он незаметно для себя тихо произносил:

- Как же я тебя любил... Строптивая моя. Эх... И почему только у красивых людей жизнь складывается так некрасиво? Прожил столько лет, и до сих пор не нашел ответ. 

Неожиданно и неудержимо слезы стали наполнять печальные глаза, и, казалось, они вот-вот сорвутся с коротких, светлых ресниц, падая и разбиваясь о стол, разлеетаясь в соленую пыль.

Он выбрался из-за компьтера, включил в комнате свет, собрал с пола развалившийся гаджет, вставил батарейку и включил. Было заметно, как на экране появилось пару тоненьких трещин, сквозь которые загорелось любезное слово "Привет", что по-машинному означающее "Готов к работе". Комната вскоре снова погрузилась в полумрак.

"А вдруг она опять позвонит, как это случалось раньше? - уже с надеждой думал он. 

И его к себе манил не только ее голос. Ему захотелось узнать о судьбе своего ребенка. И, если бы,  вместо загадочного слова "Неизвестно" на экране вспыхнул номер ее телефона, он, скорей всего, сайчас перезвонил ей сам. И его бы не остановило то, что когда-то он зарекся больше этого никогда не делать. Теперь слово "неизвестно" держало его на поводу.

С этой минуты внимание было приковано только к смартфону. Он тупо ждал ее звонка. Настроение дальше заниматься любимым делом исчезло напрочь. Несколькими движениями мыши  наработанные за вечер файлы были сохранены, однако выключить компьютер он так и не смог. Милое лицо не выпускало его из прошлого. 

Но ни через десять минут, ни через двадцать, так никто и не позвонил. 

Мужчина встал из-за стола, подошел к книжному шкафу и достал из специального отсека бутылку фирменного виски, которую по случаю привез из заграничиной командировки. Аккуратно открутив колпачок, он налил в небольшой граненый стаканчик, украшенный сбоку каким-то логотипом, небольшую дозу. Золотая вязкая жидкость потянула к себе.

Казалось, что пара доз взбудораженному организму сейчас нисколько не помешает. Наоборот, поможет выключить поток нахлынувших воспоминаний из противоречивого прошлого, смешавшегося в адский коктейль из любви и ненависти, который в эти минуты вызывал противоречивые мысли. 

 

Продолжая рассматривать гармонично сложенные черты прекрасного женского лица и пропуская дозу за дозой, он и не заметил, как большая, изящно оформленная бутылка на половину опустела. Ноги потяжелели, тело немного раскисло, плохо управлялось, основательно и неизбежно готовясь ко сну.

И тут вдруг из нагрудного кармана рубашки снова вырвался знакомый звонок. И снова на экране он прочитал: "Неизвестно". Лишь гаджет коснулся уха, он взволнованно произнес:

- Да. Я слушаю...   

- Сергей... Это ты? - послышался, казалось, знакомый женский голос.

- Да. Это я. Что тебе нужно? 

Его речь слегка заплеталась, слова выговаривались с трудом. Но, главное, он не осозновал, что сейчас своим неожиданно резким вопросом мог снова оборвать желанный разговор.

- Я, наверное, поздно позвонила? - с оттенком извинения послышалось из крошечного динамика смартфона. - Неверное, поздно? Да?

Он взглянул на часы и ответил:

- Да. Поздно. Очень поздно... Ты опоздала на четверть века..., - ему казалось, что в эту минуту он разговаривает со своей бывшей любовью, пытаясь тем самым укорить ее за то, что она так и не  уберегла их, возможно, бесконечное счастье.

Прсле чего в трубке немедленно раздались короткие гудки. Связь снова оборвалась.

"О боже!, - пронеслось в одурманеных мозгах. - Что я наделал? Пьянь негодная! Это же твоя дочь только что говорила с тобой. Как же ты сразу не разобрал? Ведь и голос и интонации были совсем другие. Ё-моё...". Он сгоряча стал трясти свой гаджет, который, казалось, создал ему все эти неприятности, но который ни в чем не был виноват. Железка есть железка!

Непростительная оплошность вызвало сильное потрясение, что тут же привело раскисшего от виски Сергея Сергеевича в чувства. Сначала он медленно провел по лицу рукой, будто стирая с него маску алкоголика, а потом стал лихорадочно нажимать какие-то иконки на экране смартфона, пытаясь добраться до входящих звонков. Но в списке зонивших два последний звонка числились как неизвестные. 

Осознав, что из-за лишне выпитого он непозволительно безрассудно потерял ориентацию в пространстве и упустил реальную возможность заговорить сейчас со своей дочерью. И вдруг мужчина раздосадованно ударил ладонью по столу. Потом озирнулся, прислушался, - не разбудил ли тем самым кого-то их своих.

Убедившись, что все спокойно, игнорируя коварство дурманящего напитка, он ничего не придумал лучше, как накапать себе в стаканчик еще одну дозу. И уже хотел было поднести его к губам, но в это мгновение из гаджета опять послышался веселый рингтон, и снова на экране возникло слово "Неизвестно".

С улыбкой на лице он решительно отставил виски в сторону, крепко взял мобильник в руку и уже более уверенно поднес его к щеке. "В своем упорстве женщины порой доходят до фанатизма, - пронеслось в голове приободрившегося мужчины. -  Чувствовал же затылком, что она обязательно перезвонит". Вдохновленный предстоящим разговором и опережая события, мужчина опять выпалил в трубку первым:

- Доченька. Это ты? 

Но в ответ раздался удивленный, чуть с хрипотцой мужской баритон:

- Какая доченька? Эй! Серега! Ты че, пьяный. Здорово, дружище! Это я, Костя. Как дела?

- Костюха? Ты что ли? Откуда? Целый год от тебя не слуху ни духу?

- Я, батенька, из Австралии, из самого Сиднея. Полгода назад, как открыл здесь свой офис, - быстро выговаривая слова, продолжал приятный баритон. - Основной бизнес сюда перевел. Рынок для продаж придуманного тобой продукта широченный. Все вмиг улетает, только держись. Как горячие пирожки зимой на базаре. Миллионы в кармане. Помню, что у тебя была мечта побывать в Австралии. Так вот, она у тебя скоро сбудется. Да. Еще. На мой новый имейл, который я сейчас отправлю тебе сообщением, завтра же вышли мне свои реквизиты. Обязательно. Слышишь. А теперь пока. Ведь я ж совсем забыл - это у нас здесь, на берегу океана, утро, а у вас там - еще поздняя ночь. Ну, давай, спокойной ночи, братишка! Извини, что разбудил. Обязательно вышли мне свои точные паспортные данные и так далее... Завтра утром с тобой свяжусь. Доченька моя!

После этих слов послышались короткие гудки. Сергей Сергеевич хотел было что-то ответить, но с его другом, Костантином Дмитричем, желанная связь уже пропала. "И опять этот самый абонент "Неизвестно", - с досадой подумал мужчина, - попробуй, с ним свяжись. Видимо Костин номер из далекой Австралии сеть не смогла определить. Зато где-то тут в самртфоне только что появилось его сообщение с имейлом. Ладно, завтра найду. Эти бизнесмены словно сжатые пружины. И поговорить-то толком с ними невозможно. Не могут ни на минуту расслабиться.  - с легкой улыбкой на лице подумал мужчина и, поднимая отставленный стаканчик виски, произнес: 

- Костюха, друг! Бабки убивают душу... Правда, и без них никуда. Австралия... 

Как только мужчина добрался до диванчика, его мозг, пропитанный пинтой крепкого алкоголя, моментально отключился.

Глава 1. ЗВОНОК В БУДУЩЕЕ

Спустя несколько секунд после полуночной смены суток, где-то под широким монитором, озаряющем вокруг себя сгустившийся полумрак, сначала негромко, а потом все настойчивее и настойчивее стал мелодично булькать и крякать веселый рингтон, вшитый в плату новенького смартфона. Мужчина бальзаковского возраста в красивых, поблескивающих на свету очках  ворчливо, еле слышно произнес: 

- Кому это в голову взбрело звонить в столь поздний час?

Его сосредоточенный на решении какой-то сложной компьютерной задачи взгляд оторвался от монитьора, и слегка угрюмое лицо с заметными у краев глаз морщинками вдруг оживилось, быстро смещаясь вперёд в поисках источника сигнала, который только что без стеснения посмел нарушить желанную тишину. 

По  лицу, хорошо осветившемуся в лучах голубого экрана, этому без сомнения представителю сильного пола можно было дать где-то лет пятидесят-пятидесят пять. Его правильные, мужественные черты, высокий открытый лоб с двумя небольшими, но упрямыми складками между бровей, прямой небольшой нос, квадратный подбородок, уверенный взор и голубые глаза могли рассказать, что за плечами осталась сложная и полная событиями жизнь, в которой он выстоял. И выстоял только потому, что в сложную минуту мог пойти на серьезный риск и добиться своего, что принимаемые им решения, в основом, были правильными, обдуманными. А помогали ему в этом ум и честь, передавшиеся от отца, а от матери - справедливость и доброта. 

Короткая окладистая борода, напиманавшая покрываший подбородок и щеки тонкий слой инея, и аккуратная стрижка неплохо сохранившихся, но уже частично поседевших на висках волос подчеркивали, что с ранних лет этот муж уважал себя и никогда не позволял себе появиться на людях растрепой. Даже среди близких. Даже по утрам в кругу своей семьи. Даже вычером за компьютером. Опытный наблюдатель тут же бы отметил, что перед ним человек, имеющий явное отношение к офицерской службе. И служил он никак не в милиции. Это был в прошлом военный офицер, где выправка командира для подчиненных имеет немаловажное значение.

Булькающий и поющий смартфон нашелся быстро. Его прямоугольный экранчик уже светился в темноте, а сам гаджет прерывисто вибрировал, медленно ползя по гладкому письменному столу. 

"Интересно! Кто же это? Видищь, не унимается. Значит - ко мне", - решил хозяин сматрфона.

В какое-то мгновение он попытался было угадать ночного подустителя. Возможно, ему звонил из-за границы бывший партнер по бизнесу, которому вдруг пришла очередная гениальная идея, и он не смог переспать с ней до утра. А, может быть, звонила сестра, которая с некоторых пор жила одна, без мужа, и в пустынной квартире ей присниться какой-то кошмарный сон. И чтобы немного успокоиться, она решила поделиться об этом с братом, как уже ни раз случалось за последний год.

Но угадать слету звонившего было не просто. Установленная в смартфоне мелодия звонка для всех звонивших была одинаковой. И эта мелодия ему даже полюбилась. Динамичный ритм и вплетающийся в мелодию веселый аккомпанемент необычных звуков очень уж напоминали  фразу: "Возьми меня и поскорей ответь!".   

Конечно, для каждого можно было установить свою, отличительную мелодию. И это было бы удобным. Например, как сейчас, для позднего времени суток. Тогда не надо было бы шарахаться в недоумении: "Ой! Кто это?". Но по ночам теперь его мало кто беспокоил, так что, смысла большого в этом не было.

- Ну-ка, ну-ка! -  взяв шарахающийся под монитором телефон, тихо произнес мужчина.  

Когда же он повернул к себе пестрый экран, по лицу заметное пробежало удивление. Вместо привычных опознавательных знаков - номера звонившего, его имени или фотографии - на экране виднелась незатейливая надпись: "Неизвестно". Эта неожиданная логограмма в столь позднее время суток могла говорить о чем угодно. Но сердце вдруг екнуло, и перед ним тут же предстал образ инкогнито, пожелавшего не представляться. Всем телом мужчина почувствовал, что сейчас ему звонил тот самый человек, звонок которого он ждал... два десятилетия.

"Она! - тревожная мысль, словно трескучая молния больно ударила в грудь. - Значит, все же нашла мой телефон... Хотя чему удивляться. В наше время такое сделать немудрено".

Этот ночной звонок сейчас зацепил в мозгу, казалось, насегда истлевший лоскуток памяти. И мгновенно сердце вновь наполнилось знакомой болью, той самой, которая, он думал, уже никогда не повториться. Но нет. Даже спустя столько лет, она никуда не испарилась, а незаметно спряталась в подкормке в виде черного рубца. И вот настал ее час. Она резко вырвалась откуда-то изнутри и теперь торжествовала в груди, напомная о далекой утрате и безысходности! 

Мужчина заботливо отключил назойливый звонок смартфона, оставив только шекотящую руку вибрацию, чтобы не будить и не волновать уснувших домочадцев. Он тупо глядел на надпись "Неизвестно" и теперь был просто уверен, что этот сигнал пришёл к нему не от талантливого друга или одинокой сестры, а из далекого прошлого, того самого прошлого, которое всегда хотелось вычеркнуть из памяти и забыть.

Стоит ли возвращаться назад, если когда-то согретые солнечными лучами и нежным теплом чертоги любви теперь превратились в жалкие руины, струящие ледянящий холод? Ему тут же захотелось отключить карманного предателя. Теперь в голове раздавалась не приятная для слуха мелодия рингтона, а гулкое, заливистое эхо колоколов, оказавшихся в руках разбушевавшихся звонаря. Он даже замахнулся, чтобы со всей силы бросить и разбить гаджет о белую стену, но остановился.

"А, может, это и не она? - промелькнуло в голове. - Жаль будет расставаться со своим дорогим помощником".

Внезапно появившиеся сомнения стали постепенно нарастать, беспокоя давно излечившуюся от страданий и затянувшуюся душевную рану. Как же долго он носил в себе боль разлуки, о ней даже никто и не догадывался, а она часто терзала и разрывала его сердце в клочья. Но годы лечат. В конце концов на месте любви, остался бездонный провал, чернеющая пустота, будто эту любовь живьем вырвали из груди.

Муж с шумом выдохнул в предвкушении возникших новых неприятностей, но постарался взять себя в руки. "Надо, все же, ответить, - молча говорил он себе. - Ведь там, в прошлом, живет не только Она. В ее когда-то ласковых руках до сих пор может хранится частица нашего несбывшегося счастья. Там, в далекой дали, возможно, живет маленький, беззащитный и родной мне человек. Тот, кого я никогда не видел, кого никогда не поднимал на руках к потолку, никогда не целовал его розовые щёчки. Тот, кто по вечерам, казалось, незаметно приближался к моему дому и из ночной темноты с укором смотрел на отца-неудачника, не произнося ни слова. Ведь я же за все эти годы так ничем ему и не помог". 

Вспомнилось мгновения, когда он спиной чувстовал на себе детский взгляд. И тогда он оборачивался, подходил к черному окну, прижимал к нему ладони и сквозь холодное стекло мучительно всматривался в алеи парка у дома. Но не заметив там, в бездонной глубине, никого, кроме мелькнувшего миража, с грустью отводил глаза. При этом сердце наполнялось невыносимой тоской и унынием. Судьба разделила их жизни.

Он понимал, что этот родной сердцу человечек, возможно, уже вырос и стал взрослым. И теперь сам мог принимать решения. Мог сам ему позвонить. Но раньше не решался. "А, может, все-таки это звонит не Она, а ее дочь... Моя дочь! И сейчас беззащитной кровинке нужна моя помощь? - с болью думал он, и тут же гнал от себя эти мысли: - Нет-нет-нет! Не может быть. Это не моя маленькая любовь. Не обманывай себя... Это наверняка ее все и вся разрушающая мать".

Телефон продолжал тихо похрапывать и бурчать, требуя: "Ответь же! Ответь...". И, если не ответить, сбросить вызов, то за этим звонком может последовать другой. Более настойчивый. Ещё один и ещё... Потому что там, вдали, откуда звонили, поймут, что ты у телефона, но сбрасываешь звонок, не желая говорить. А, может, струсил?

- Да не струсил я! Не в моем возрасте чего-то бояться. Просто, нет меня для тебя! Пойми же, я погиб! Пропал под обломками наших столкнувшихся в шторм кораблей..., - шепотом произносил он, чувствуя как вибрирует в руке гаджет. 

В какие-то доли секунды он почувствовал, как необъяснимый холодный ужас пробежал по спине. Он ощутил, как черные щупальца забытой, мучительной болезни, порожденные его любовью, откуда-то вновь стремительно выползают, вновь подбираются и тянуться к нему. Мужчина крепко сжал ладонями голову, упершись локтями в стол. 

"Паранойя! Опять эта невыносимая паранойя", - думал он. Он вспомнил, как одурманенный бежал от своей любви, бежал сломя голову и не замечал, что бежит по кругу, возвращаясь к ней снова и снова. Бежал, не видя выхода, пока вдруг не выбился из сил и не рухнул с уготованного ему колеса. 

И это его спасло. Потому что в тот момент кто-то сверху пожалел его и подарил ему родную душу, которая слилась с ним воедино, прикрыла от этой безумной напасти, излечила, подарила детей и надежду. И вот теперь, как ему казалось, он был здоров. Теперь он мог спокойно ответить на неприятный вызов. Но не хотел возращаться в прошлое. Даже на миг.

И, все же, в надежде услышать голос еще незнакомой ему дочери, он осторожно поднес к щеке ритмично бьющийся в руке смартфон и тихим, каким-то впредел измученным голосом, выдавил из себя шаблонную фразу, тут же исчезнувшую в бесконечной пустоте:

- Да... Я слушаю...

Ответ послышался не сразу. Видимо, там, издалека не рассчитывали, что он когда-нибудь отзовется. И только через пару секунд легко узнаваемый, почти не изменившийся за двадцать лет женский голос быстро произнес:

- Это ты? Привет... Ну как дела? Нелегко мне было тебя вычислить.

- Да. Это я... Но я совсем не рад твоему звонку, - наступило короткое молчание. 

Произнесенное слово "вычислить" в сочетании со знакомой ему интонацией, говорило, что он снова становится желанной, безволной добычей в руках виртуозного манипулятора,  и мушка прицела теперь опять прижата к его виску. 

Этот уверенный в себе человек, проживший немалую часть жизни, но, к сожалению, однажды опрометчиво попавший в рабство, замешанное на истинной, но безответной любви, человек, безрассудно отдавший себя в руки женщины, которую обожал до беспамятства, казалось вот-вот снова попадет в прежние, ловко расставленные сети. Но он был уже не тот, как много лет назад. И он ответил: 

- Ты знаешь? Ничего не изменилось. Как и раньше, слышу твой голос с содроганием. Поэтому не стоит мне звонить. Ничего уже не вернешь. Прошло столько лет... У меня своя жизнь, своя семья. Взрослые и любимые дети. Не мучай меня. Даже не пытайся. Оставь. Зачем тебе это?

- И ты любишь свою жену, как когда-то меня? - в голосе женщины зазвучали прежние едкие нотки, способные подавить волю влюбленного простака, будто она готовилась впрыснуть беззащитное сердце в сердце очередную порцию яда. 

- Да! Люблю. Но это тебя абсолютно не касается. Пока. 

- Постой! Еще не все. Твоя дочь хочет с тобой познакомиться...

Андрей Кокашинский

ЛОСКУТКИ ПАМЯТИ

(вместо предисловия)

Табло настольных часов на какой-то миг погасло и тут же вспыхнуло, и на чёрном  экране возникло новое сочетание электронных цифр: "24:00".

Подобная смена, говорящая о наступлении полуночи,  обычно воспринимается без особых эмоций. Ведь это всего лишь банальный скачок хронометра, придуманный людьми, чтобы отделить одни сутки от других. Правда, все так просто. Благодаря этому скачку все мы, все человечество, попадаем в новую дату календаря с ее уникпльным кодом. При этом новые сутки нам готовят немалое число непредвиденных и, естественно, неизбежных перепетий, приправленных связками разнообразных обстоятельств. Поэтому такое, казалось бы, заурядное явление, как смена суток, иногда хочется наделить некоторым магическим смыслом. 

У каждого такое случается. К примеру, моргнул в полночь вместе с часами и... ты уже в своем Дне рождения. Начинай праздновать! Могнул с соединившимися на курантах стрелками - и ты уже в Новом году, или в новом веке. Смотришь, так однажды и в новый Миллениум угодишь? Мало ли? И, если впереди тебя давно поджидает день, к которому ты стремишься всю жизнь, смотри, не пропусти его. Знай, чтобы он наступил, надо вовремя моргнуть. И обязательно с часами и в полночь! Вот вам и волшебно на ровном месте.

Одно беспокоит, - наступивший день не так уж долговечен. И не заметишь, как он пролетит. Особенно зимой! Глядишь, а он, стремительно отмотав отведенные часы и минуты, спешит уж на покой, чтобы навсегда устроиться в уготованном ему месте в истории человечества. И место это досталось ему по праву, согласно буквенно-цифровому шифру, например, "23 марта 2020 года". Более того, на этом месте теперь будет надежно храниться все то, что произошло за двадцатичетырехчасовой спиральный виток, который только что был совершен. Здесь могут уместиться как и мелкие приключения, так и эпохальные события. Как повезёт. 

И вот снова близится полночь. И вот уже на электронном табло вновь готовы вспыхнуть голубые цифры "24:00", знаменующие о наступлении очередных суток. И опять мы задаем себе вопрос: "А что нового нам готовит грядущий день?". Возможно, он станет молчаливым свидетелем бестолковой, ничем не примечательной суеты. А, может, благодаря невероятным мгновениям, его потом назовут судьбоносным, переломным моментом современности, изменившим жизни многих людей, в том числе и твою. 

Однако ни грандиозный день, ни, тем более, малопримечательный никогда и никак заранее не предупредят тебя о своей еще непознанной сущности. О своем величии либо своей ничтожности. То ли поскромничают, то ли постесняются? Кто ж их знает?

Хотя, конечно, какие-то события впереди можно запланировать, какие-то предугадать, но как они разрешатся в тот или иной момент кручения бездушных часов и, тем более, чем они обернуться для каждого из нас, не знает никто. Слишком многогранна и непредсказуема наша быстротечная жизнь.

Вот так и живем в неведении - день ото дня! Вот так и не догадываемся, что подстерегает нас впереди, что готовит и куда направит наши судьбы уводящая вдаль вереница дней, годов, десятилетий... Как бы того нам не хотелось! 

Однако эта непредсказуемость, эта таинственность придает текущему моменту остроту переживаний и радость ежедневных открытий, которые в свою очередь заставляют стремиться к лучшему, совершенствоваться, делать каждый новый день интереснее, богаче на победы и свершения. И, в принципе, смысл жизни в этом и состоит. У кого-то он основательный, стабильный, приземленный, а у кого-то - непостижимый, поднимающий все и вся в небеса. Как кто кем себя представляет, на что настраивает свои силы, на что рассчитывает...

 

Но, все же, вернемся к Времени. Для него такие придуманные людьми определения, как дни, года, столетия, абсолютно ничего не значат. Его Величество Время подчиняется только своим непостижимым, космическим законам. Оно всегда течет плавно, размеренно. Иногда ускоряется, иногда замедляется, например, при невообразимых космических скоростях, о чем любят рассказывать нам ученые и фантасты. Правда, все это - теории, большие вопросы, требующие серьезных доказательств.

Понятно одно, - Время не зависит ни от скорости облета Земли вокруг Солнца, ни от ее вращения вокруг своей оси, ни тем более от воли человека, не говоря уж, от каких-то там изобретенных им часах или хронометрах. Являясь неотъемлемой частью бесконечной Вселенной, а, может быть, и ее первоосновой, оно бесшумно и неумолимо движется, неведомо куда, никогда не останавливаясь, не поворачивая вспять, даже по ночам, когда сон валит с ног и отключает сознание. И никто не в силах остановить его, столкнуть с пути, помешать его воцарившемуся течению.

Понятно и другое. Без времени жизнь во Вселенной не могла бы существовать. Если задуматься, жизнь возникает и существует только здесь и сейчас, на грани между прошлым и будущем, в той самой доле миллисекунды, когда ты мыслишь, о чем-то мечтаешь, читаешь, совершаешь какой-нибудь шаг. А потом вдруг наступает прошлое... И этот, только что живой, но теперь уже застывший на глазах кадр из жизни обреченно исчезает, разлетаясь на мелкие клочки и плавно осыпаясь на страницы твоей биографии.

А значит, все случившееся за истекший час, да и вообще, за вчера, позавчера, за год, за век безвозвратно отдаляется и рассеивается в живой и неживой материи, превращаясь в пыль, если хотите, в мельчайшие лоскутки памяти, ко многим из которых и прикоснуться-то не возможно. Но они существуют. И мы все это знаем.

Например, такими лоскутками могут стать сказанные когда-то обидные слова или счастливый смех, сделанные где-то на салфетках записи или сохраненные компьютерные файлы, или просто спрятанные от посторонних глаз, обожженные страницы из дневника о несчастной любви... Но в итоге, все они представляют пережиточный, в большинстве своем невостребованный в будущем материал, небрежно покинутый на своём пути, и не тобой, а таинственной субстанцией, называемой Временем. 

Многие лоскутки памяти, поселившиеся в тебе, бесследно выгорают, теряя свои прежние яркие цвета и быстро истлевающую сущность. А некоторые, наоборот, цепко прикрепляются где-то в сером веществе мозга и, бывает, замирают там на годы, на десятилетия. И когда кто-то или что-то их нечаянно потревожит, они вдруг оживают, начинают красочно, во всех подробностях выводить в глубине сознания четкие образы, цеплять другие, связанные с собой лоскутки, восстанавливая в памяти давно исчезнувшие в прошлом кадры, даже целые картины, доставляя нам тем самым либо маленькие радости, либо большие сожаления. 

И, что удивительно, эти лоскутки, эти потаенные реминисценции, способны в будущем вернуть нам счастье, самое дорогое, что мы безрассудно и нелепо теряем в молодости. И, я уверен, тому есть немало подтверждений. 

Об одном из них мне хотелось бы рассказать.